Архитектура- это музыка в пространстве, как бы застывшая музыка.

Ф. Шеллинг

КОРИНФСКАЯ КАПИТЕЛЬ

Главная » Архитектура » КОРИНФСКАЯ КАПИТЕЛЬ

Коринфская капитель: смыслы мифа и формы
А. Раппапорт

 

Джозеф Рикверт считает, что рассказанная Витрувием легенда о происхождении коринфской капители заслуживает более серьезного отношения, чем принято считать. Обычно на нее смотрят снисходительно, как на забавный анекдот. «Некая девушка, гражданка Коринфа, уже достигшая брачного возраста, заболела и умерла. После похорон ее кормилица, собрав несколько вещичек, которые эта девушка берегла при жизни, как зеницу ока, уложила их в корзинку, отнесла к гробнице и поставила на могилу; а чтобы они подольше сохранились под открытым небом, покрыла их черепицей. Эта корзинка случайно была поставлена на корень аканфа. Тем временем, с наступлением весны, корень аканфа, придавленный тяжестью, пустил из своей середины листья и стебельки, которые, разрастясь по бокам корзинки и прижимаемые в силу тяжести углами черепицы, принуждены были загнуться в виде оконечностей волют. В это время Каллимах, которого афиняне за изящество и утонченность его мраморных работ называли «кататехнос», проходя мимо гробницы, обратил внимание на эту корзинку и на нежность обросших ее молодых листьев. Восхищенный новизною вида и формы, он сделал для коринфян несколько колонн по этому образцу, определил их соразмерность и установил с этого времени правила для построек коринфского ордера» (Витрувий, кн.4, гл. 1).

Рикверт походя отмечает, что в самом Коринфе в основном встречаются ионические колонны, но легенда, по его мнению, уходит корнями в ритуал погребения и сопряженную с ним мифологию. На могилы греки часто ставили корзины с подношениями и в них сажали растения, на что указывают некоторые расписные вазы. Более того, ранняя гибель девушки, по его мнению, указывает на миф о Персефоне, на похитившего Персефону Гадеса и даже орфическое предание о том, что с Персефоной, до ее похищения, под видом змея сошелся сам Зевс, от кого она родила Загрея, которому суждена была власть над миром. Однако Гера подговорила титанов, и они, разорвав Загрея, съели его, потеряв только сердце. Его нашла Афина и вернула Зевсу, который его съел. Впоследствии Семела родила от этой встречи с Зевсом Диониса, ставшего вторым воплощением Загрея



Таким образом, в коринфской колонне и капители мы можем видеть целый пучок мифов, связанных как с погребальным культом, так и с эротическими мотивами женского и мужского цикла. Всего этого, однако, недостаточно, чтобы истолковать место такого символического «букета» в качестве капители колонны. Не берясь заполнить эту лакуну, обращу внимание на то, что сама коринфская капитель, как и прочие капители, может быть истолкована и иными способами. Самым распространенным является вариант истолкования, в котором капитель рассматривается как конструктивный узел при переходе от столба колонны к балке архитрава, так что эхин трактуется как промежуточный распределительный элемент, а абак - как часть, гарантирующая полное опирание. Этот конструктивный рационализм проходит сквозь множество трактатов.

Тем не менее, и он частичен. Ведь совершенно очевидно, что главная функция капители не столько конструктивная (могла бы быть решена и более простыми средствами), а декоративно-символическая. В капителях греческих ордеров, и в особенности - в коринфском, мы видим редкий по сложности и насыщенности орнаментальный узел пластических тем и мотивов, образующих как бы лексикон декоративных и композиционных идей архитектуры в целом. Это - ритмические структуры и пропорциональный канон; драматические контрасты противостояния большого и мелкого, горизонтальных и вертикальных направлений, круглого и прямоугольного, расчлененного и целого, выпуклого и вогнутого, сжатого и свободного, пружинистого и монолитного, растительного и каменного. В каком-то смысле это как бы микросхема всех формальных категорий архитектурной композиции и формообразования в одном предметно целостном элементе. Это, несомненно, именно тип орнамента, схемы типа мандалы, притом - что особенно редко - трехмерного, пространственного орнамента, в котором орнаментально-ритмические, изобразительные и геометрические мотивы распространяются как по плоским и криволинейным поверхностям, так и в третьем измерении.

Такой сгусток мотивов и столь сложное их переплетение само по себе созначно не только голове как средоточию духа в человеческом теле, но и половым органам человека, как источнику прокреационных потенций. Сам контраст гладких цилиндрических тел и скрывающих их кольцеобразных завитков указывают на лобковую растительность и напоминает генетические мифы олимпийского и, в какой-то мере, хтонического циклов.

Так что смысловое богатство чисто орнаментального лексикона здесь врастает не просто в мифологию, а в мифологию рождения и смерти, погребальную символику, как бы внося ген погребально-сексуальных начал в самую природу архитектурной пластики и пространственности. Эта смысловая тайнопись до сего времени воспринимается как магнетический центр, от которого трудно оторвать глаз, будь то пластическое тело, изваяние или графический чертеж.

Созерцание коринфской капители не утомляет, но все время подпитывает энергетику взгляда, как будто излучая смысловые волны.

Отказавшись от классического орнамента, современная архитектура вынуждена возвращаться к ним, впадать в ту же эротико-поминальную символику модерна; а в современной архитектуре ей почти не удается создать ничего подобного, что толкает современных зодчих к поэтике, стадиально более древней, чем античная классика.